• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: интервью (список заголовков)
17:08 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

15:52 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

18:19 

Интервью мастера-кукольника Александры Кукиновой

Бенуа
Сообщество - Театр: душа, история, искусство
Фрагмент - полное интервью можно прочитать здесь. Поскольку человек имел непосредственное отношение к театру, довольно интересно.

"На вопрос "Каково мое отношение к русскому театру" я могу ответить: "Очень по- разному". Например, я выросла в семье, любившей театр, моя бабушка много лет была заместителем Главного редактора журнала "Театр". И редко проходило больше двух недель между нашими посещениями театров. Я была на генеральных репетициях многих замечательных спектаклей, которые потом запретила коммунистическая цензура. Пять лет я училась в театральном институте, ходила 2-3 раза в неделю в театры на все московские премьеры. Я знаю, как устроен театр. Я знаю его историю. Я очень люблю русское декорационное искусство начала века, таких художников как Бакст, Головин, Бенуа, Добуржинский. И, наконец, я сделал 11 спектаклей как художник по костюму на разных сценах России. Но сейчас, на этот вопрос я могу ответить только " Я не имею к театру никакого отношения".

Причин, по которым я оставила театр несколько. Первая и, наверное, самая главная - я не хотела и не могла делать костюмы к спектаклям, которые мне неинтересны. Неинтересная драматургия, неинтересный режиссер, нет концепции. Мы были воспитаны на лучших спектаклях, на примерах режиссуры Станиславского и Мейерхольда и оказались не готовы к тому, что среднестатистический спектакль в России в то время лишен театральной эстетики. Вторая причина - это отсутствие у русских театров базы. Платили мастерам мало. За те деньги, которые им давало государство, они не хотели делать сложную работу. Красильщики тканей получали неточный цвет, плотники пили, портные халтурили. И основной их фразой была такая: "Бросьте, со сцены этого не видно".

Наверное, дело в том, что мы пришли в театр в очень сложное время. В 1988 году в стране потихоньку рушилось старое и еще почти не было нового. Наши отчаянные попытки "пробить лбом стену" закончились в пользу стены, а не наших лбов. И третья причина - в театре за первый спектакль (за декорации и костюмы) денег платили столько, сколько хватало на 1, максимум на полтора месяца жизни. А работа над одним спектаклем занимала по полгода. Нас спасал мой папа, который сделал один из первых кооперативов в Москве и начал получать деньги по тем временам очень большие. Мой первый муж сменил профессию художника-сценографа на профессию дизайнера по интерьерам. Из всех тех, кого я знаю, кто учился с нами в институте, по специальности художника театра, а таких много, практически никто в театре не работает. Все перешли в область архитектурного и интерьерного дизайна, а так же в полиграфический и рекламный дизайн. Наше поколение оказалось невостребованным в области театра. Это произошло со многими специалистами, которых " выпустили в жизнь" в конце 80-х, начале 90-х годов. "

@темы: Художники, Интервью

18:31 

Гедиминас Таранда: о жизни и о любви

Бенуа
Сообщество - Театр: душа, история, искусство
15:51 

Лариса Кузнецова: «Я никогда не просыпалась знаменитой»

Источник@


Афиша к спектаклю "Мой бедный Марат" театра им.МоссоветаАктрисе Театра им. Моссовета Ларисе КУЗНЕЦОВОЙ было всего девятнадцать, когда она попала в большое кино.
Студентка курса (до этого — воспитанница студии) Олега Табакова в ГИТИСе начинала карьеру с роли в фильме Никиты Михалкова «Пять вечеров». Рядом с ней на съемочной площадке были Людмила Гурченко, Станислав Любшин, Валентина Теличкина, Игорь Нефедов и Александр Адабашьян. Такой старт не только многое обещал, но и задавал высокий уровень. Тем более что ее первый кинорежиссер убеждал, что степень дарования дебютантки требует постановки фильмов «на нее».
В ожидании достойных предложений Лариса сыграла эпизоды еще в трех фильмах Михалкова, отказавшись ради этого даже от роли героини в ставшем абсолютным шлягером фильме «Вам и не снилось» (именно после удачных проб Кузнецовой ее очки перекочевали на нос сыгравшей Катю Татьяны Аксюты). Результатом такой разборчивости стало практически отсутствие фильмографии. А в Театре им. Моссовета, где талант и темперамент актрисы были востребованы в большей степени, ее называют Андрониковым — так талантливо, образно и «от первого лица» говорит она на любую тему, иногда с излишней прямотой, зато подкупающе искренне.

— В вашем исчезновении с экранов после фильмов Михалкова есть интрига: актриса сверкнула — где она теперь?

— На пенсии. На диване. Живу, воспитываю двоих «детей» — дочь и 79-летнюю маму. Большая ответственность. Я от нее не отказываюсь.


Я никогда не просыпалась знаменитой. Единственный раз в Крыму, на пляже, где была страшная давка и какая-то тетка упорно сдвигала нашу тряпку и стряхивала на нас песок со своей, поскольку мы ей мешали, я даже заплакала, мы ведь имели такое же право лежать около ее попы, как она — около наших. А рядом сидящая женщина вдруг спросила: «Девочка, это не вы в „Пяти вечерах“ играли?» Я на всю жизнь это запомнила. И я ей тихо-тихо: «Я, я…» — чтоб только никто не слышал, не видел, боже упаси!

— Почему — «боже упаси»?

— Я считаю, что отсутствие тщеславия — не актерское качество, поэтому я - не актриса. Я - урод, такие тоже бывают. Очень люблю кепки и капюшоны, потому что они скрывают все. Ношу очки. Лицо у меня не очень запоминающееся, меня и так никто не узнает, но я стараюсь еще больше защититься. Не потому, что на меня бросаются и не дают выйти из театра. Но я все равно закроюсь, еще и зонт возьму в руки, и мне тихо и спокойно ездить в метро, потому что на мне бейсболка.

— Примеряли ли вы на себя маску дивы? После съемок у Михалкова…

— Вы сейчас про кого говорите? Никогда! Я не знаю, что такое звездная болезнь. После каждой работы у меня столько самокритики и сомнений. Табаков когда-то охарактеризовал меня: «Лариса — человек сомнева-а-ающийся». Юрский как-то говорит: «Лариса, представь, что ты - Слиска, Матвиенко». Я спрашиваю: «Сергей Юрьевич, а что это такое?» Он: «Джакузи, парикмахеры…» А я даже душ принимаю, как будто автоматчики стоят у дверей. По секундомеру. «Когда вы в последний раз лежали в ванне?» Однажды, поддавшись уговорам дочери, легла в пену: «Мама, ты - принцесса». И каждую минуту думала: «Где часы? Сколько еще лежать? Люди! Где вы? Вытаскивайте меня!» Это был такой «этюд»!

— Даже талантливые и фактурные предпринимают что-то для раскрутки. Даже бездарные порой имеют такое внутреннее ощущение собственной значимости, что просто поведением заставляют поверить в нее других. ..

— Я знаю себе цену. Это единственное, что меня успокаивает. Но я слишком верю в судьбу, чтобы предпринимать что-то. Как есть, так и быть. Слишком много было желаний и обломов. Я всегда стою в очереди. Даже в любви. Всегда люблю — я. Сильнее любить нельзя. Констатирую, что моя судьба — безответная любовь.

читать дальше

@темы: Интервью

16:10 

Ирина Пегова

Нравится мне эта актриса, поэтому, несмотря на то, что интервью старое (2003 год), и она сама уже в студии Фоменко не играет, все равно выкладываю.

Источник@



"Она подошла к расписанию репетиций, встала на цыпочки, прищурилась и сказала: «Завтра после трех я свободна». Молодая актриса «Мастерской Петра Фоменко» Ирина Пегова, по которой осенью сойдет с ума мужское население России, назначила встречу легко. Попасть на спектакли в крохотные залы «Мастерской» и оценить свежее пополнение знаменитой труппы совсем непросто, а осенью в кинотеатрах пойдет фильм Алексея Учителя «Прогулка», где Пегова и другие актеры «Мастерской» сыграли главные роли, а Гришковец попал в эпизод. Пегова там — сверхновая звезда, девушка нашего времени, непредсказуемый типаж. «Чумовая девушка, никому не известная Ирина Пегова», — назвал Ирину какой-то кинокритик. И соврал. Уже известная.
Зрение минус шесть. Синие глаза. Русые волосы до попы. Сама невеличка. Бюст зашкаливающего для такого роста размера, и эту деталь не скрыть. Грудной смех и высокие башмаки, чтобы хоть куда-нибудь дотягиваться.
В августе начались съемки фильма Алексея Учителя по сценарию Александра Миндадзе «Космос как предчувствие», где главную женскую роль играет Пегова, а главную мужскую — Евгений Миронов. Похоже, Учитель не шутил, когда сказал, что готов снимать фоменковских актеров бесконечно — первым опытом стала «Мания Жизели» с Галиной Тюниной в роли балерины Ольги Спесивцевой, за ней последовал «Дневник его жены». Всего восемь лет назад Ирина Пегова жила в провинциальном городе Выкса и в деревне Тупик на границе Рязанской и Нижегородской областей, никогда не была в театре, зато ходила в лес за ягодами и мечтала петь, как Эдит Пиаф. Она теперь поет — в спектаклях лучшего камерного театра Москвы.
Пять ролей в «Мастерской» — Егоровна в «Одной абсолютно счастливой деревне», княгиня Елизавета Болконская и Соня в «Войне и мире» в очередь с Ксенией Кутеповой, Ирма в «Безумной из Шайо», Бабушка в «Белых ночах».
Один мудрый человек сказал: три условия, три принципа необходимы для духовного развития: большие цели, большие препятствия и большие примеры. У Ирины Пеговой — полный боевой комплект.

читать дальше

@темы: Интервью

14:58 

«Таких режиссеров надо поджидать с автоматами»

Источник@


Галину Вишневскую можно, с полным на то основанием, назвать «Женщиной года». Накануне новогодних праздников с Галиной Павловной встретился корреспондент «Парка культуры».
Весь год о Вишневской говорили в СМИ – слишком много случилось событий, так или иначе связанных с ней – смерть Ростроповича, продажа коллекции, блестящий актерский дебют певицы в «Александре» у Сокурова. Недавно Галина Павловна была удостоена Почетного звания «Сталкер» на одноименном кинофестивале – «Зa гражданскую позицию, принципиальность и вклад в развитие искусства», стала Почетным доктором Московского университета. Но главное для Вишневской – юбилей Центра оперного пения, который ее усилиями открылся в Москве пять лет назад.

– Галина Павловна, в вашем Центре учатся выпускники консерваторий. Чего не оперный певец не получает в консерватории?

– В Центре ведется другая работа. У меня учатся тридцать пять человек. С ними работают шесть педагогов по вокалу. Десять концертмейстеров. Дирижер. На спектакли приглашаем режиссеров. У нас преподают три языка. Есть урок дикции – больше такого нет нигде. И у нас есть сцена. И оркестровая яма – мы приглашаем оркестр, и репетируй, сколько хочешь. Хоть ночью репетируй, потому что мы ни от кого не зависим. В «Царской невесте», «Руслане и Людмиле», «Фаусте», «Риголетто», «Иоланте» студенты выходят в первых партиях. А в театре кто их возьмет на первые партии? И кто с ними будет работать? Там задачи другие. Там надо продукт выдавать – петь. А здесь они учатся петь в театре.

У нас всегда полный зал и есть своя публика. Но считаю неправильным то, что к нам относятся, как к театру, забывая, что мы – учебное заведение. У этого места другое назначение. Не делать какие-то открытия в искусстве постановки оперы, а, прежде всего, научить петь и держать себя на сцене. Первый год студенты «освобождают» голос и учат репертуар. Только на второй год выходят на сцену. Потом – уходят, приходят новые. У нас артист не растет постепенно десять лет, как это происходит в театре. Я вижу, что двух лет не хватает. Мы сейчас думаем продлить срок обучения до трех лет.

– А бывают ли нерадивые оперные студенты?

– Бывают. Бывает, что отчисляем, даже с хорошим голосом.

– Чего не хватает?

– Головы.

– В смысле: трудолюбия?

– Нельзя научить, можно научиться. Не только педагог вам должен дать. Я всем даю одно и тоже, один берет, другой – нет. Голос – это ведь еще и эстетическое ощущение в себе. У нас же перед глазами нет клавиатуры или смычка. У нас все в себе. Кто как себя ощущает, кто как себя слышит. Кто какие цели себе поставил в жизни.

– Как бы вы охарактеризовали сегодняшнее состояние оперы в России и в мире?

– Режиссеры сознательно убивают оперный театр. Вот и вся характеристика. И театральные режиссеры, и те, кто имеет музыкальное образование. Режиссеры лишают оперное искусство того, для чего оно предназначено. Опера – это пение и ничего больше. Никогда из этого не возникнет драматического театра, и не надо пытаться. Хотите смотреть драму – идите в драму. А здесь люди поют! Если в драме режиссер может по своему усмотрению делать паузы, менять темп и так далее, то в опере все написано! Вот поет Гремин пять-десять минут «Любви-и-и-и все во-о-зрасты поко-о-рны» – тянет бесконечно – может быть, это кому-то скучно, но так написано гением! Не ходите в оперный театр, если он вам не нравится! Это сделано не для вас и не вами. Почему Моне Лизе никто не пытается чего-нибудь пририсовать? Может, вариант Леонардо да Винчи сегодня кому-то надоел, так давайте пририсуем ей бороду! Вот в Германии поставили «Риголетто» из жизни обезьян. Джильда поет вся в шерсти. А Бадри Майсурадзе в барселонской постановке «Бала-маскарада» Верди должен был исполнять свою арию, сидя на унитазе, – отказался. Таких режиссеров надо возле оперных театров поджидать с автоматами. Кроме того, дирижеры сегодня в оперных театрах – для симфонических оркестров; они не знают, что такое работать с певцом. Выучил партию – и на сцену. А ведь выучить партию – даже не первая буква в алфавите.

читать дальше

@темы: Интервью

16:21 

Барбара Брыльска

Источник@

БАРБАРУ БРЫЛЬСКУ в России уже давно воспринимают не как актрису из дальнего зарубежья, а как милую девушку Надю из кинофильма «Ирония судьбы, или С легким паром», в компании с которой вот уже почти 30 лет мы встречаем Новый год. Но теперь Барбаре придется в буквальном смысле слова жить между Москвой и Варшавой — в столице России состоялась премьера спектакля «Квартет», где Брыльска играет одну из главных ролей.

БАРБАРА честно призналась, что решение участвовать в этой постановке она приняла с трудом. Во-первых, это ее дебют на театральной сцене, а пробовать что-то новое всегда страшно. А во-вторых…

— Работая над этим спектаклем, я впервые начала думать о старости, — говорит актриса. — А о старости думать не надо — она придет сама. Потому что старость — это ужас!

— Госпожа Брыльска, психологи говорят, что всех людей можно разделить на две группы. Одни считают, что все лучшее у них уже было, они всегда смотрят назад, вспоминая прошлые годы. Другие думают, что все лучшее еще впереди, и смотрят только вперед. Вы к какой группе относитесь?

— Я смотрю на сегодняшний день и стараюсь не забегать дальше будущей недели. Иногда думаю о прошлом. Это не очень веселые мысли, признаюсь (смеется). Прошлое очень часто больно бьет по душе, по нервам. Так что я приучила себя жить тем, что имею сейчас.

«Не люблю себя предлагать»

— БАРБАРА, скажите, изменилось ли сейчас в Польше отношение к русским? Ведь было время, когда у вас на родине русских очень не любили.

— И до сих пор не любят. В негативном отношении поляков к русским виновата прежде всего политика. Ведь проблемы-то все начались после войны, когда русские войска вновь вошли в Польшу — уже не в качестве освободителей, а чтобы навести здесь свои порядки. И нам все время врали, пытаясь представить события тех лет в ином свете, — учителя в школе, политики в своих выступлениях. Мой отец тогда не решился сказать мне правду, хотя и знал, как все обстоит на самом деле. Не сказал просто потому, что боялся, вдруг я проговорюсь случайно… Ведь за эту правду нас тогда жестоко карали.

Я думаю, что отношения между поляками и русскими будут становиться лучше и лучше — я абсолютно верю в это.

— Ваша безумная популярность в СССР пошла на пользу вашей артистической карьере? Или в Польше вас ревновали?

— Конечно, ревновали. Ревновали за то, что я приняла Государственную премию СССР за роль в «Иронии судьбы…», за то, что у меня есть связи в СССР. Они не знают, что, имея подобную славу, я могла себе позволить давать очень жесткие интервью, в которых откровенно говорила о том, что мне не нравится. Любой русский побоялся бы произнести подобные вещи вслух. Но поляки, естественно, эти интервью не читали — они лишь знали, что я часто бываю в СССР и что меня здесь очень любят зрители.

Кстати, ваша Госпремия положила конец моей работе на родине — я в основном стала работать за границей: в Германии, Чехословакии, Болгарии, России. В Польше мне почти не давали ролей, я постепенно выпала из этого артистического круга.

читать дальше


@темы: Интервью

16:38 

Игра без притворства

Бенуа
Сообщество - Театр: душа, история, искусство


"Кармен в моем восприятии – это некий вулкан, абсолютно разрушительная сила, совершенно неприглядная, по сути. Для меня она антигероиня. И уж точно не героиня моего романа"
, - говорит в своем интервью интернет-изданию "Глянцевый журнал" Мария Миронова, и, тем не менее, в новой постановке Андрея Жолдака собирается играть именно ее.

Читать интервью полностью >>>


@темы: Интервью

17:05 

"Театр — это дело сумасшедшее..."

Бенуа
Сообщество - Театр: душа, история, искусство

Источник и официальный сайт Андрея Максимова@

Популярный телеведущий Андрей Максимов, что называется, «человек на все руки»: пишет пьесы, ставит спектакли, сочиняет сценарии к фильмам и романы.

Но особенно он любит «Ночные полеты», число которых за семь лет в прямом эфире приближается к 1200. Сам ведущий свою работу на телевидении называет «обычным интеллигентским трепом на кухне». «Новым Известиям» Андрей Максимов рассказывает о своих ближайших проектах на ТВ, а также о том, чем ему дороги театральные подмостки.

— Вас называют по-разному: журналист, телеведущий, драматург, режиссер. А как вы сами-то себя определяете?

— Я раб Божий, который занимается в этой жизни разными занятиями. А ко всему вами перечисленному я еще и детский писатель, потому что у меня вышла книга детских сказок. Кроме того, пишу сценарии к фильмам, которые снимают разные режиссеры. Всем этим я занимаюсь только потому, что мне это просто интересно! А еще, что для меня абсолютно принципиально, я работаю в холдинге ВГТРК, являясь лицом телеканалов «Россия» и «Культура». Кроме «Ночного полета» на телеканале «Культура», я еще веду на «России» программу «Дежурный по стране» с Михаилом Жванецким и Михаилом Задорновым.

— А что вас привлекает в театре?

— Театр — это дело сумасшедшее, и делают его сумасшедшие люди. Зарабатываю я там в четыре раза меньше, чем на ТВ. Расположением критиков не пользуюсь вовсе. И хотя мои спектакли собирают полные залы, меня терпеть не может театральная общественность. Никто из режиссеров, кроме Арцыбашева, меня не зовет. Но, несмотря на все плевки, я всем этим занимаюсь и буду заниматься, потому что это потрясающе интересно. Вот, например, Валерий Золотухин страшно хотел сыграть Сальери, а Ирина Линдт — Моцарта, поэтому должен был найтись сумасшедший я, который придумал, как женщина может сыграть мужчину. Тут же нашлись какие-то деньги, и мы сделали спектакль… Вообще, работать в театре трудно и ставить спектакли трудно, но если люди это делают, значит у них есть потребность в самореализации.

— Как вы относитесь к своим критикам?

Читать дальше >>>


@темы: Интервью

23:41 

Валентин Гафт: «Хорошим артистом быть очень трудно»

Бенуа
Сообщество - Театр: душа, история, искусство
На самого себя

Гафт очень многих изметелил
И в эпиграммах съел живьем.
Набил он руку в этом деле,
А остальное мы набьем.




Биография@ - из тех, что просмотрела, пожалуй, самая интересная и достойная.
Фильмография@

2 сентября 2005 года Валентину Гафту исполнилось 70 лет. Актер наотрез отказывался от интервью, посвященных, как он иронизировал, «этой печальной памятной дате». «Так называемых юбилеев я терпеть не могу!» - заявляет Валентин Гафт. - Есть такое жуткое стихотворение: Цветы не помещались в вазу/ Их положили в рукомойник/ И юбиляр казался сразу /И именинник, и покойник. Вот так я отношусь к юбилеям».

Премьерная программа канала «Культура» «Театральная летопись», где актер рассказал о своем отношении к профессии, ролях в театре, кино и на телевидении, учителях и коллегах – исключение из его правила – «никаких юбилейно-формально-поминальных интервью!».

- Когда Вы решили стать актером?
- Желание стать актером возникло неожиданно для меня самого. Мы – родители, сестра и я - жили, как все тогда жили, в общей квартире, в небольшой четырнадцатиметровой комнате, разделенной шкафом. Помню, купили родители новую тахту. И вот лежу я на этой тахте и думаю, как сказать им, что нахватал столько двоек в этой четверти? И вдруг решил: буду артистом! С артиста спрос не велик. В школьную самодеятельность меня никак не хотели принимать, но я настаивал, и в конце концов мне предложили женскую роль. Так что на сцене я впервые появился в женской роли. Это было очень увлекательно!
Закончив школу, и отправился сдавать экзамены в Школу-студию МХАТ. Меня приняли. Я был потрясен. Моими однокурсниками были Женечка Урбанский, Олег Табаков, Майя Менглет… Руководителем нашего курса был один из лучших артистов Художественного театра, любимец Станиславского, Василий Иосифович Топорков. Очень много талантливых артистов училось со мной в одно время в Школе-студии, но судьбы сложились по-разному: кто-то прославился, а кто-то нет…

- Но все-таки вас кто-то готовил к поступлению в Школу-студию МХАТ? Просто так, «с улицы», ведь не брали?
- У меня как раз все началось именно с улицы. Я жил в Сокольниках и часто ходил в парк: зимой на каток, летом просто гулять. И вот иду как-то, смотрю, а навстречу идет знаменитый киноартист Сергей Столяров, который играл в «Цирке» и «Садко». Красавец, русский богатырь. Я преодолел смущение, подошел к нему и говорю: «Дяденька, не могли бы Вы меня прослушать, я в театральный поступать собираюсь». Только я встал в позу и собрался читать стихотворение, как Столяров меня остановил и говорит: «Ну зачем же здесь? Приходите ко мне домой, я вас послушаю». Я чуть в обморок не упал! Я ходил к Сергею Дмитриевичу домой, готовил с ним стихотворение, прозу и басню для конкурсного прослушивания. Басня, помню, была «Любопытный». Это где «слона-то я и не приметил».

- Валентин Иосифович, мы снимаем Вас в театре имени Моссовета. Ваша творческая жизнь начиналась в этом театре. Какие самые яркие воспоминания связаны с этим театром?
- Ярких воспоминаний очень много. Помню первую встречу с Юрием Александровичем Завадским. Я вошел в кабинет, Завадский сидит, что-то пишет, головы не поднимает, зеленоватый свет лампы освещает его лысину со светлым пушком… Он был для меня как Станиславский, как Немирович-Данченко – живая легенда! Впервые я вышел на сцену театра Моссовета в роли какого-то итальянского мальчика, правда, в замечательной компании – с Марецкой и Пляттом. Первая рецензия на этот спектакль начиналась как раз с того, что мальчики ужасающие, зато мама и дядя очень хороши. Когда я играл уже в театре на Малой Бронной у Анатолия Эфроса, то однажды увидел в кулисах Завадского и Уланову. Я похолодел. После спектакля Юрий Александрович подошел ко мне и сказал, что я молодец, что делаю успехи, и что из меня выйдет толк.

Дальше >>>
Источник@

@темы: Актеры, Интервью

22:25 

Алиса Фрейндлих: "Я еще не доиграла"

Бенуа
Сообщество - Театр: душа, история, искусство
Краткая биография



Беседовала Ольга Варганова/ПТТ/12.2005

Ольга Варганова. «Человек играет только тогда, когда он в полном значении слова человек, и он бывает вполне человек лишь тогда, когда играет», — говорил Фридрих Шиллер. Вам есть что ему возразить?

Алиса Фрейндлих. Я уважаю Шиллера, даже играла его пару раз, но не могу согласиться с тем, что человек только тогда и является человеком, когда играет. Повтори, пожалуйста, первую часть…

О. В. «Человек играет только тогда, когда он в полном значении слова человек…»

А. Ф. А каково значение слова человек?

О. В. Этого он не расшифровывал.

А. Ф. А как ты думаешь?

О. В. Я думаю, что когда он больше всего открыт, искренен, когда он ближе всего к своему божественному началу.

А. Ф. То есть Шиллер говорит нам то же, что и Шекспир: «Весь мир театр, а люди в нем актеры». Я думаю, большинство людей знакомы с тем, что включает в себя понятие Игра. Более того, первый житейский опыт они приобретают в игре, с этого начинается познание мира. И это правильно, потому что это будоражит воображение, развивает образное мышление. Мир воспринимается не буквально, а через определенную систему образов. Даже котята познают мир через игру. Они хватают игрушечную мышку, воспитывая в себе умение потом схватить живую. Поэтому игра, конечно, сопутствует жизни каждого человека. Только один играет для того, чтобы свою жизнь или жизнь окружающих познать через воображение, а есть игра, которую научившиеся играть люди используют в каких-то не очень благородных цецлях. Это зависит и от воспитания, и от того, из какой «детской» вышел человек… Но я не могу согласиться с тем, что только тогда человек — человек, когда он играет. Человек и не способный на такую степень воображения, как игра, может оставаться и быть человеком. Способность к воображению ведет нас по профессии. Но и люди, лишенные воображения, могут быть человеками.

О. В. Зинаида Максимовна Шарко говорила в телевизионном интервью: «Мы, актеры, настоящие только на сцене, в обычной жизни мы играем». Вы с этим согласны?

А. Ф. Не знаю, мне это кажется очень утомительным. Хотя, наверное, со стороны виднее, что мы из себя представляем в жизни. Это очень красивая формула, но я не могу с ней согласиться хотя бы потому, что я на сцене, несомненно, играю. Я же не ненормальная, чтобы на сцене делать что-то за пределами здравого смысла. А еще и в жизни играть — это можно попасть в психушку, можно сойти с ума. От перегрузок. В жизни мы как раз расслабляемся. Бывают обстоятельства мало органичные, мало естественные, когда приходится брать с какой-то полочки какую-то маску, ничего с этим не поделаешь. Но в обычной жизни я, например, не играю. Мне необходимы зоны, когда я могу быть абсолютно расслабленной, вот как трава растет.

О. В. Тема нашей беседы — игры великих актеров. Не только на сцене, но и в жизни. В какие игры вы играете в жизни?

А. Ф. Если оставить за скобками такую примитивную и присущую всем людям вещь, как игры со своими детьми и внуками, я ловлю себя на том, что, когда меня узнают на улице, я играю. Вчера мы с Варей были в магазине, и, пока я выбирала себе колбасу, сосиски и стиральный порошок, я дала штук двадцать пять автографов. И, конечно, в такие моменты мне хочется сказать: «Дайте мне сосредоточиться и выбрать то, что мне нужно». И мне приходится играть в лояльность, хотя внутри меня все протестует. Или, допустим, после спектакля, когда я иду за кулисами, сняв парик, с всклокоченной головой, или уже сняла грим и лицо мое как жопа, а ко мне подходят и просят сфотографироваться с ними, — что я делаю? Если я буду естественной, то я должна буду выйти из себя. Но они же не виноваты, они не понимают этого, я не буду же заниматься воспитанием, — значит, я играю в лояльность и нажимаю все «воспитательные кнопки». Или, когда меня что-то раздражает, а обстоятельства не позволяют выйти из себя, органично выплеснуть из себя негатив, который во мне зреет, я нажимаю опять же «воспитательную кнопку» и играю в человека, который относится к этому спокойно. Эту кнопочку мне приходится нажимать очень часто.

Читать дальше >>>




@темы: Актеры, Интервью

Театр: душа, история, искусство

главная